Итак, полгода назад семья Елены (она, муж и двое детей) наконец решилась: надо ехать! Чемоданы собраны, билеты в один конец куплены. Пунктом назначения стала Нагария, тихий, уютный городок на севере страны, в непосредственной близости от моря. Первые недели напоминали затянувшийся отпуск: восторженные сообщения друзьям, фото корзин с экзотическими фруктами и статусы о «новой счастливой жизни». Казалось, выбор сделан правильно. Но в один момент что-то пошло не так...

Спустя всего шесть месяцев семья внезапно вернулась в Петербург. Без лишнего шума, без пафосных прощальных постов в соцсетях. При встрече Елена честно рассказала, что скрывается за глянцевым фасадом жизни у моря и почему реальность оказалась жестокой проверкой на прочность, которую они не захотели проходить.

Ледяные дома в тёплой стране

Первым и самым неожиданным ударом для бывших петербуржцев стал климат. Точнее, не погода на улице, а микроклимат внутри жилых помещений. Россияне привыкли: если за окном мороз, дома можно ходить в футболке благодаря центральному отоплению. В Израиле это правило не работает.

Зима на побережье мягкая, температура редко опускается ниже +15°C днём. Но особенность местной архитектуры (каменные полы, тонкие стены без утеплителя и огромные окна-витрины) в том, что квартиры по сути становятся холодными каменными мешками. Внутри помещений сыро и холодно, температура часто держится на уровне +12-14°C.

«Самое дикое — что на улице теплее, чем дома. Мы буквально сбегали на улицу погреться на солнце, а вечером с ужасом возвращались в холодный склеп», – цитирует свою знакомую автор дзен-канала «Валери лайт».

В итоге семье пришлось спать в тёплых пижамах, шерстяных носках и под несколькими одеялами. Постоянная сырость привела к тому, что дети начали болеть, не переставая. Попытки обогреть квартиру электрическими приборами приводили к двум последствиям: воздух становился невыносимо сухим, вызывая кашель, а счета за электричество взлетали до астрономических сумм. Елена с ностальгией вспоминала горячие батареи в питерской квартире, которые раньше казались чем-то само собой разумеющимся.

Цены, которые шокируют

Финансовый вопрос стал ещё одной причиной, которая вызвала большое разочарование в этой стране. Семья рассчитывала бюджет, но реальность превзошла самые пессимистичные прогнозы. Жизнь в Израиле оказалась не просто дорогой, а запредельно дорогой, особенно для людей, не имеющих сверхдоходов.

Так, аренда скромной двухкомнатной квартиры в провинциальной Нагарии обходилась примерно в 100 тысяч рублей (в пересчете). Добавив к этому муниципальный налог (арнону) и коммунальные платежи, сумма вырастала до 125 тысяч.

Поход в супермаркет тоже превращался в стресс-тест. Килограмм курицы за 800 рублей, хлеб за 200, молоко по 300 рублей за литр. Даже овощи, которыми славится регион, стоили неприлично дорого: за килограмм помидоров просили около 400 рублей.

«Итого выходит минимум 170-180 тысяч рублей просто чтобы существовать. Без одежды, без развлечений, без покупки чего-то кроме еды», – рассказала Лена.

К этому списку стоит добавить стоимость автомобилей (из-за налогов они стоят вдвое дороже, чем в РФ) и детских товаров. Сбережения, накопленные в России, таяли с пугающей скоростью. Семья оказалась в ситуации, когда деньги уходили быстрее, чем появлялась возможность их заработать.

Карьерный тупик

Миф о том, что хорошие специалисты нужны везде, разбился о языковой барьер. Муж Елены, квалифицированный программист с опытом, столкнулся с жесткой реальностью местного рынка труда. Без свободного иврита путь в приличные компании оказался закрыт. Английского языка, на который они делали ставку, в провинции оказалось недостаточно.

Выбор у новых «израильтян» без языка невелик: уборка, уход за пожилыми людьми, работа на кухне или завод. Супруг Елены устроился на фабрику упаковщиком. Тяжелый физический труд по сменам приносил около 80 тысяч рублей в месяц. Для одного человека это, возможно, неплохо, но для семьи из четырёх человек, чьи минимальные расходы превышают 170 тысяч, это была экономическая катастрофа.

Самой Елене, человеку с высшим образованием, предлагали вакансии горничной в отелях или уборщицы в торговых центрах:

«Я не против физического труда. Но когда у тебя высшее образование, опыт работы, и тебе предлагают только мыть полы... это унизительно».

Вскоре супруги осознали, что ощущение профессиональной деградации и потери социального статуса давило на психику не меньше, чем финансовые трудности.

Миф о медицине и «пластмассовые» фрукты

Отдельной главой разочарований стала сфера услуг и здравоохранения. Израильская медицина славится на весь мир сложнейшими операциями и лечением онкологии. Но сталкиваясь с бытовыми заболеваниями, человек попадает совсем в другой мир и условия.

Когда у младшего сына поднялась температура до 39°C, Елена попыталась записаться к врачу. Ближайшее окно было доступно только через две недели. Система устроена так: если ты не умираешь прямо сейчас, ты ждёшь. Скорая помощь на высокую температуру не выезжает, предлагая дать жаропонижающее и пить воду:

«Лучшая в мире медицина — если ты богатый или у тебя рак. Для обычных людей с простудой или гриппом медицины просто нет».

Приём у врача, который произошел после, длился пять минут, и без назначения анализов. Чтобы попасть к узкому специалисту, нужно ждать месяцами. Да, есть альтернатива, но это частные клиники за огромные деньги, которых у семьи уже не было.

Гастрономические ожидания тоже не оправдались. Легендарные израильские фрукты зимой оказались дорогими, а их выбор в обычных супермаркетах не слишком большим. «Пластмассовые» помидоры и безвкусная клубника стали неприятным сюрпризом. Ассортимент продуктов в магазинах значительно уступал российским гипермаркетам: вместо десятков видов сыра и колбас на полках лежало всего по два-три наименования.

«Я привыкла, что у нас в магазинах тысяча видов всего. Там — три вида сыра, два вида колбасы. Выбора просто нет», – посетовала Елена.

Возвращение к реальности

Решение вернуться не было спонтанным, оно выкристаллизовывалось из ежедневной борьбы за выживание. Семья поняла: через полгода сбережения закончатся полностью, и они окажутся буквально «на дне» в чужой стране, без языка, без нормальной работы и в долгах.

Возвращение в Петербург стало глотком свежего воздуха. Муж Елены быстро нашел работу по специальности с зарплатой 160 тысяч рублей. Сама Елена вернулась к удалённой работе, добавляя в семейный бюджет ещё 70 тысяч.

Математика жизни в России оказалась куда приятнее: при совокупном доходе в 230 тысяч, обязательные расходы на жилье, еду и коммуналку составляют около 110 тысяч. У семьи остаются свободные средства на отдых, качественную одежду и накопления:

«В Израиле мы тратили 170 тысяч просто чтобы выжить. Здесь мы работаем там, где нам нравится, тратим намного меньше и живем нормально».

О чём эта история? О том, что туризм и эмиграция – это разные по сути понятия. За красивой картинкой моря и солнца скрываются суровые реалии жизни, которые подходят не каждому.